_Wandering_
Любовь — это твоя сознательная способность ставить свои недостатки ниже, чем недостатки близкого человека (с)
Название: В тот год облетели сакуры...
Автор: wandering
Соавтор: Яся Белая(crazy belka28)
Бета/гамма: moondrop
Фендом: Блич
Персонажи/пейринги: Маюри, Бьякуя и все, кто попался авторам по дороге и не успел убежать. Не успели: Ренджи, Рукия, Нему, Урахара, Йоруичи, Акон
Жанр: джен, агнст, драма, повседневность, АУ, не слеш)))
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Статус: закончен
Предупреждения: оос, ОЖП
Размещение: с разрешения
Дисклеймер: Права - у Кубо.
От автора: Идея Pixie и Яси Белой. Посвящается памяти Pixie, которая хотела написать об этом. Мне бы хотелось, чтобы ей понравилось.





Поставленный на святилище кеккай звуки не только не выпускал, но и не впускал. И от этого Кучики казалось, что вокруг существует только звенящая тишина и пустота. А в этой пустоте — только он сам и его потери, его грехи и ошибки. Его слабость.

Бьякуя медленно, словно во сне, протянул руку к фотографии Хисаны. Тонкие, длинные слегка дрожащие пальцы мягко, будто по настоящей живой коже, прошлись по линии щеки, коснулись губ; замерли, и рука бессильно упала. Кучики закрыл глаза.

Я устал без тебя, Хисана... Очень устал...

Бьякуя резко вдохнул. Признаться даже самому себе в таком было похоже на пытку.

Я... не знаю, как мне быть...

Сейчас, в звенящей тишине, какая-то глубоко спрятанная внутри часть его души просилась наружу.

Хочу забыть всё...

Но внутренняя сущность никогда не меняется, сколько бы ни давила действительность. Только не у него.

Хочу всё вернуть...

Не отступать, не сдаваться, даже если хочется спрятаться от реальности — идти.

Хочу всё изменить...

Это всегда было сильнее него — привычка скрывать свою слабость. Кто угодно, только не он. Он должен ползти, если не сможет идти. А ещё точнее, он и мертвый должен стоять, как символ своего рода. Да, именно так. Кучики*. Сильнейший и... ненавидимый? Бремя первого из кланов с самого начала было слишком тяжело для него.

Поэтому ты так нужна была мне, поэтому я не остановился ни перед чем... Вернись всё назад, я поступил бы так же. А ты, Хисана?..

Бьякуя открыл глаза и снова посмотрел на жену, ласково улыбающуюся ему с фотографии.

Как бы ни было велико или горячо моё желание, прошлое я изменить не могу... Сожаления здесь не помогут...

Бьякуе показалось, что лицо жены неуловимо изменилось. Сейчас, при всём том, что фотография оставалась фотографией, Хисана на ней было удивительно живой, улыбка — настоящей, светлой, а взгляд полон ласки, поддержки и понимания.
Бьякуя изумился на мгновение, но даже изумление сейчас ощущалось будто сквозь толщу воды: далеко и не с ним. Потом даже улыбнулся в ответ — горько, уголком губ. Да, такую её улыбку он хорошо помнил, потому что так жена улыбалась, когда они были в согласии, когда думали и чувствовали в унисон. Бьякуя полюбовался с минуту этим взглядом с фотографии, бездумно, словно оттаивая или выныривая с серьёзной глубины: такая её улыбка означала, что он на верном пути. Ему остаётся теперь только найти силы идти дальше. Кучики провел ладонью по глазам, вспоминая старые наставления деда: «Если невозможно сделать то, что хочешь, значит надо делать то, что должен». У него всё ещё есть Рукия, которую он обязан защищать.
Бьякуя последний раз прикоснулся к фотографии и поднялся с колен. Он всё ещё не знал, что делать и с чего ему начать, понимал только, что останавливаться нельзя. Все как всегда: никто и никогда не сделает за него то, что может и должен сделать он сам. Бьякуя снова на мгновение прикрыл глаза, чуть улыбнулся и медленно вышел из святилища: сейчас он мог только плыть по течению. Кеккай лопнул, и Кучики увидел, как по дорожке решительным шагом в его сторону направляется Рукия. Только не это... Как она умудряется появляться именно в такие моменты?
Рукия, внешне поразительно напоминающая покойную жену, но совершенно не похожая на Хисану характером, после всех недавних событий была твердо уверена в том, что брат без раздумий отдаст за неё свою жизнь. А Бьякуя... Бьякуя до сих пор не мог смотреть ей в глаза.
Собственно, все выводы Рукии были верными, но надо отдать ей должное, в её почтительном отношении к брату мало что изменилось. Разве что теперь её невозможно было оттолкнуть никаким, даже самым ледяным и уничтожающим взглядом из его арсенала. Кучики нервно дернулся. Он бы даже самому себе не признался в том, что просто побаивается этой красивой и хрупкой с виду девочки.
Но сейчас, при взгляде на сестру, сердце защемило так, что обычно бесстрашному и хладнокровному капитану захотелось спрятаться. Будь прокляты предки, поставившие под удар все жизни, кроме своих! А сестра опять не подозревает, что творится в душе Бьякуи при её появлении.

— Нии-сама?

— Рукия.

— Вас искал главнокомандующий. Адская бабочка не смогла пролететь через Ваш кеккай. Теперь уже через десять минут Ямамото-сотайчо ждёт Вас у себя.

— Спасибо, Рукия. Можешь идти.

— Нии-сама? — Рукия обеспокоенно заглянула ему в глаза. — У Вас всё в порядке?

Ножом по сердцу: «Что ты делаешь, Рукия?»

— В полном.

— Правда? — и, увидев приподнятую бровь пытающегося изо всех сил сохранять невозмутимость Бьякуи, быстро добавила: — А я вечером на патрулировании. Буду поздно.

— Хорошо. Иди. — Глядя в спину удаляющейся сестры, Кучики отчего-то не выдержал. — Рукия...

Она обернулась.

— ... Будь осторожна... — тихо обронил Бьякуя и ступил в шунпо раньше, чем увидел недоумение в глазах изумлённой Рукии.

— Что же с Вами происходит, брат? — прошептала она уже в пустоту.

***



— Потрудитесь объяснить, — скрипучий голос главнокомандующего обрел стальные нотки и придавливал к полу, - что на сей раз, Кучи... кха-кхм... капитаны?

Извечный то ли слишком пристальный, то ли спящий взгляд Ямамото-сотайчо исследовал двух провинившихся. Банкай да без санкции? В Сейретее да с такими разрушительными последствиями? Тут простым выговором не обойдётся, как бы в Башню Раскаяния не загремели.
Маюри слегка вращает глазами и косит ими в разные стороны, прекрасно зная, что Ямамото этого не любит, потом бросает взгляд на Кучики. Тот, как водится, холоден, спокоен, даже чересчур, но руки спрятаны в широких рукавах косоде.
«Видел бы тебя и твое «спокойствие» Ямамото недавно», — кривится Маюри про себя и открывает было рот, чтобы заговорить зубы главнокомандующему, как раздается ровный и глубокий голос Кучики:

— Дело в том, что капитан Куроцучи попросил меня... поучаствовать в его эксперименте. Я не стал ему отказывать. — Ямамото удивленно приоткрыл один глаз, но легкую заминку в предложении не ощутил даже Маюри.

«Каков шельмец, а? Всё скинул на меня. Или... это он меня так выгораживает? Что это с тобой, Кучики?»

— Эксперимент? — взгляд Ямамото перекидывается на Куроцучи.

— По усовершенствованию банкая, главнокомандующий, — высокий голос Маюри звучит совершенно обычно — почему же Ямамото кажется, что его ловко провели? — Он был вполне успешен: разрушительная сила наших банкаев увеличилась, — Куроцучи снова улыбается своей невозможной улыбкой, а у Кучики нервно дергается бровь.
Ямамото окидывает взглядом собранного, с отрешённым полуопущенным взором, равнодушного Кучики, спрятавшего руки в широких рукавах, улыбающегося обычной хищно-ядовитой улыбкой Куроцучи, уставившегося в разные углы комнаты желтыми глазами, — ничего необычного: первый, как всегда, держится строго в рамках этикета, второй, как всегда, непредсказуем...

— Свободны. Отчеты и объяснительные к вечеру должны быть у меня, — сдаётся Ямамото. — А сейчас потрудитесь отослать ваши отряды в патруль: ваш... эксперимент привлек пустых в пятидесятом и пятьдесят втором районах Руконгая, смените Одиннадцатый и Тринадцатый.

Если уж эти двое объединились — очевидное, но невероятное, — то... Это очень плохая шутка. Но, пожалуй, лучше выждать и увидеть, к чему всё это приведет. Хотя последствия, в случае их сговора, могут быть самыми непредсказуемыми.

— Капитан Кучики. — Уже было направившийся к выходу Бьякуя разворачивается и застывает, показывая, что внимательно слушает. — С завтрашнего дня вы направляетесь в командировку в Каракуру, там неспокойно - замените на две недели Тринадцатый отряд. И возьмите на себя дежурства своего лейтенанта. — Уж лучше Ямамото отправит на время подальше от Совета Сорока Шести этого невозмутимого наглеца. Что именно он был зачинщиком всей этой заварухи, Ямамото ни секунды не сомневается. Хотя доказательств, разумеется, никаких: в знании правил и законов Кучики равных нет; так же, как и в способности эти правила и законы обходить.

— Слушаюсь, главнокомандующий.

Ссылка, значит, да? Так даже лучше, чем сходить с ума от бездействия и неразрешимых загадок. Бьякуя, припомнив что-то, останавливается.

— У меня генеральная инвентаризация, главнокомандующий, — Бьякуя просто констатирует факт, потому что уже знает ответ.

«Всё-таки любишь ты нарываться, Кучики», - думает, глядя на это, Маюри.

— А что, в Шестом отряде не осталось больше офицеров? Решится и без вас этот вопрос, — недовольство Ямомото слышится уже отчетливо.

Капитаны откланиваются под хорошо скрытым взглядом Ямамото и открыто-недоверчивым — его лейтенанта, и выходят из расположения казарм Первого отряда.


— Надеюсь, тема закрыта, — бросает Маюри на улице, не оборачиваясь к Кучики, но точно зная, что тот его хорошо слышит.

— Не уверен, — тихо произносит Бьякуя.

От неожиданности Маюри оборачивается, и даже за невозможным гримом Кучики чувствует, как внутренне ощетинивается тот.

— То, что ты прикрыл меня, — совершенно ничего не значит. К тому же, выглядело всё так, будто ты прикрывал себя. Но я всё равно не собираюсь больше связываться с тобой, — Маюри произносит это беззаботно-весело, но Бьякуя слышит, что эта беззаботность — наигранная. — К тому же, ты только заинтересовал сотайчо, теперь каждый шаг будет отслеживаться.

— Не думаю, — Бьякуя пристально смотрит на Куроцучи. — Сейчас его задача — избавить нас от ареста. После — может быть.

Каждый из них говорит о чём-то своём, но оба, кажется, понимают друг друга. Глаза Маюри внезапно прищуриваются, и Бьякуя чувствует, как меняется настроение Куроцучи.

— Ты передумал сажать меня за решётку? — теперь Маюри широко улыбается, а в глазах снова появляется такой знакомый Кучики опасный блеск. — Жаль, но ты упустил сейчас очень хороший шанс.

— Не в моих правилах торопиться, — и хоть голос у Бьякуи привычно властен, но глаза смотрят изучающе-внимательно. И задумчиво.

Вот только этого ещё Маюри не хватало! Ему становится неуютно под таким взглядом. Пусть этот Кучики катится к меносам! Меньше всего ему нужно внимание от этого чопорного засранца! Ещё посмотрим, кто кого!

— Не желаю связываться с тобой, — повторяет, надсадно скрипя и сохраняя белозубую улыбку, Куроцучи, — но, кажется, я изрядно потрепал твой меч.

Взгляд Кучики становится стальным. А вот это уже совсем другое дело!

— Перед отправкой на грунт тебе нужно восстановить занпакто. Зайди, если хочешь помочь Сенбонзакуре. — И Маюри уходит в шунпо, не дожидаясь ответной реакции Бьякуи, он и так знает, что прошёлся по больному.


У Бьякуи желваки на скулах заходили. Ах ты ж... а не пройтись ли пешком? До расположения Шестого отряда не так и далеко, если учесть, что Кучики нужно остыть от неприязненного взгляда Ямамото-сотайчо и насмешек Маюри.
Как там говорил дед? «Бьякуе нужно что-то делать со своей импульсивностью»? Вопрос только в том, что чем больше сдерживать, тем внезапнее его импульсивность выходит из-под контроля. Может быть, именно поэтому себе в лейтенанты Кучики выбрал не умеющего обуздывать себя Абарая: сдерживать себя на его фоне гораздо проще.

Бьякуя шел по улицам Сейрейтея и видел их как будто впервые. Весна в полном разгаре: яркое солнце, лазоревое небо, изумрудная зелень. Краски снова вернулись, и мир перестал быть для капитана черно-белым, но ощущался каким-то незнакомым — будто Бьякую выпустили из больницы или долгого заточения. Задумчиво скользя взглядом по нежной, кружевной молодой листве, Бьякуя думал, что весна — удивительное время года. Она всегда проверяет его на прочность, собирая и обрушивая на него удары, в стремлении то ли сделать сильнее, то ли добить.
С этими мыслями Кучики вошел в казармы своего отряда: отдать необходимые распоряжения Абараю и офицерам. Похоже, наказание для его лейтенанта за предыдущую нерасторопность откладывалось. А ещё вернее растягивалось, на те самые две недели его, Бьякуи, отсутствия.
«Наверное, — Бьякуя усмехнулся бы, если бы ему позволял образ непробиваемой глыбы льда, — лучше наказания для Ренджи даже я не придумал бы».


Войдя в кабинет, к своему удивлению, Кучики застал лейтенанта на месте.

— Лейтенант.

— Капитан? — Ренджи вскочил из-за стола, уронил кисть, смахнул на пол стопку листов с отчетами. Бьякуя только вздохнул неслышно и бегло осмотрел кабинет. Заметил, что его пачку документов Ренджи добавил к своим. А ещё на его столе стояла вторая пиала с уже остывшим чаем. Проследив за его взглядом, Ренджи пробормотал:
— Простите, капитан, сейчас уберу. Я не знал, вернётесь ли вы сегодня. Ну... и заработался… — Ренджи смущенно потеребил оранжевый хвост и почесал татуировку на высоком лбу. Спрашивать о взрывах и вызове к сотайчо было абсолютно бессмысленным, капитан всё равно ничего не скажет, да ещё за любопытство наказание добавит. А Ренджи и так с бумагами провинился. Может, Ямамото по поводу ненайденного документа вызывал? Но при чём тогда банкай капитана Двенадцатого отряда? Уж что-что, а реяцу Ренджи всегда хорошо умел различать — это рядовые могли не понять, кто и с кем дрался. На этом размышления Абарая прервались, потому что Кучики сейчас смотрел прямо на него.

— Когда у тебя дежурство в Генсее, Ренджи?

— Завтра, послезавтра и ещё пять дней на той неделе, капитан. А что? — удивленно вскинулся Ренджи. Вот так новости, чтобы его капитан — и забыл?!

— Я подменю тебя. — Бьякуя нахмурился: нельзя капитану задавать такие вопросы таким тоном. Где тебя учили субординации, Абарай?

— А? Не стоит, капитан, — Ренджи явно растерялся от хмурого вида Бьякуи. Сегодня от Кучики исходила какая-то другая аура, несмотря на привычный холод слов и интонаций. Что-то явно случилось. Вот только он не скажет ведь. Не Куроцучи ли виноват? Когда это его капитан даже просто тренировался с капитаном Двенадцатого? Дайте-ка подумать? Хм. Никогда? «Ты слишком много думаешь, Абарай, — оборвал себя Ренджи. — Вот и у капитана именно это на лице написано». В направленном на лейтенанта прямом взгляде серых глаз не было ни намека на усталость. Показалось Ренджи, что ли?

— Это приказ, лейтенант.

И как только получается у капитана одним голосом заморозить? Определённо, Хьёринмару ошибся в выборе хозяина. Ладно, Ренджи не привыкать.

— Слушаюсь, капитан.

— Меня не будет две недели, — Ренджи поднимает на капитана взгляд, почувствовав, как снова неуловимо что-то меняется в интонациях Бьякуи. И как со всем этим увязать исходящую от него непонятную усталость? Нет, вроде и голос, и осанка те же, и не поймешь, что не так. И всё же Ренджи чувствует, что от Кучики исходит какая-то обреченная решимость, неясно обрисовавшаяся то ли в уголках сжатых губ, то ли в новой складке между бровей...

— Ты меня разглядываешь. Что-то не так? — Нет, положительно, Ренджи единственный, кто мог одновременно и разозлить, и ввести Кучики в ступор. Ну, после Рукии, разумеется, но об этом Абарай узнать тоже не должен.

— Простите, капитан. Всё в порядке, капитан, — пробормотал Ренджи, опуская взгляд, но успевая уловить недоумение и недовольство в глазах Бьякуи.

— Хорошо. Тогда собери всех офицеров на внеплановое собрание. Отряд остаётся на тебе. У меня не так много времени до отправки.

«Зайти или не зайти в Двенадцатый?»





Маюри вернулся в лабораторию раздосадованный. Ну, во-первых, попасть под присмотр сотайчо — дело неприятное. Хотя Кучики, менос его задери, прав: первое время Ямамото будет не до них, а за две недели всё уляжется, Совет Сорока Шести займется другими делами, будет не до их «эксперимента». Но Ямамото глаз с них всё равно не спустит. А Маюри никаких дел больше с Кучики вести не будет! Хватит ему и разорванного Джизо! И тех данных, что получил о Сенбонзакуре. «Потом, может, как-нибудь при случае, подберусь к его мечу поближе», — исподтишка подкралась мысль, его мозг исследователя в покое не оставлял практически никогда.
Ну, а во-вторых, капитан Шестого явно что-то задумал. Не понравилось Куроцучи, как Кучики на него смотрел. Не обычный — холодный и равнодушный — то был взгляд. И даже не неприязненный. Странный. Всё, хватит об этом... к меносам...

— Нему? Ты ввела препарат? Что там с показателями? Динамика есть?
— Да, Маюри-сама. Регенерация ускорилась на пятьдесят процентов, другие показатели в пределах допустимого.
— Мало. Нужно хотя бы до восьмидесяти пяти. Увеличь дозу, измени составляющие по схеме. И не забудь выстроить графики!
— Слушаюсь, Маюри-сама.

«Придет или нет? Хм, ты сдурел? С какого тебя вообще это интересует, Маюри?»

— Акон, что у тебя?
— С девятым подопытным всё так же, без изменений.
— Отмени пятый препарат. Начни вводить попеременно четвертый и седьмой. И запри его покрепче на сегодня. Не хватало ещё одного приключения.

«Интересно, Кучики решится зайти? Нет, Маюри, ты точно заболел...»

- Хиёсу?
- У меня всё готово, капитан.

— Нему, ты нужна будешь через полчаса. Закончишь, сразу ко мне.


Сколько бы Маюри ни погружался в работу, мысли неизменно возвращались к произошедшему и виновнику — капитану Шестого. Особенно когда пришла Нему — всегда собранная, спокойная, послушная, исполнительная. Искусственная дочь. Его незаменимый лейтенант. Внешняя оболочка от его покойной жены. Не этого он хотел, когда создавал её, не этого... Хотя как уже сейчас вспомнить, какой он хотел видеть её? Грех жаловаться: Нему — неуязвимая, сильная, умная и расторопная, вышла на славу, теперь он не жалел о её создании. А тогда... Тогда, получив в распоряжение целую лабораторию после сотен лет тюрьмы, он сдвинулся на возможностях. Помнится, неделями не выходил из помещения, пока не приходил Урахара и не вытаскивал его. Не вспомнить, когда спал и что ел.

«Менос тебя подери, Кучики! Ты всё-таки заразен в своём стремлении ворошить прошлое! Да что б тебя! Что ты о себе возомнил?!» — негодовал Куроцучи и снова ловил себя на воспоминаниях.


Нужно зайти в двенадцатый. Помочь Сенбонзакуре.
И только? Его история тебе ни капли не интересна?
Не желаю думать об этом.
Неужто?


— Ты сказал, что поможешь Сенбонзакуре? — Бьякуя снова возник на пороге второй, значительно меньшей, но от этого не менее важной лаборатории.

— Проходи, — Маюри на этот раз даже не обернулся. — Да, есть препарат, ускоряющий регенерацию. Учитывая, что банкай не тронут, твой занпакто восстановится полностью за пару часов.
— Без твоих сюрпризов, Куроцучи.
— Боишься, Кучики?
— Предупреждаю.
— Опять угрожаешь?
— И не думал. В случае любой неожиданности с мечом на грунте не в твоих интересах доказывать, что ты здесь ни при чём.
— Ха, а ты хитрее, чем я предполагал. — Всё же не подначивать Бьякую Маюри не мог, особенно после того, как увидел его настоящие чувства. А ещё — присутствие Бьякуи нервировало и выводило из равновесия. Маюри обернулся словно споткнулся о его долгий и пристальный взгляд.
— Ты ведь скрываешь что-то? Ты в прошлый раз много чего недоговорил? — медленно, словно с неохотой спросил Кучики.
— А ты думал, стоит прийти – и все тайны лягут к твоим ногам? Я повторюсь: не хочу иметь с тобой никаких дел. Я вообще ни с кем и ни по каким причинам не хочу иметь дел, а с тобой и твоим кланом — особенно. Все эти пустые, шинигами и прочее интересуют меня ровно до того момента, пока их можно исследовать. Все остальное — сентиментальная чушь. Отправка душ? Перевоплощение? Новая жизнь? Ха-ха три раза! Разве ты не замечал, Кучики, что вся ваша работа — никчёмная трата времени? Вы приходите к душам и говорите: мы отправим тебя в светлое место! Там ты встретишься с родными! Там тебе будет хорошо! Вранье! Наглая ложь! Тебе ли не знать, какая нищета царит в Руконгае! Сколько там больных и умирающих! Как их терзают пустые! Выживание там — лучшая доля?! Да уж лучше блуждать по земле вечно или быть съеденным пустым, чем оказаться в Руконгае. Годы блужданий в голоде и холоде — это лучшая доля? Разве ты не видишь этого? Меня тошнит от твоего лицемерия. Я помогу тебе восстановить Сенбонзакуру, и на этом все разговоры и вопросы между нами закончатся. Удачи на грунте.


Выпроводив Кучики, Маюри устало опустился в кресло. «И чего я разорался?»
Что-то подсказывало капитану Двенадцатого, что так просто Кучики от своего интереса – или что там у него? — не откажется. Не тот случай, да и характер у капитана Шестого больно тверд, зубы можно обломать.
«Ты попал, а, Маюри?»


***



Появиться в Каракуре в это время года оказалось для Бьякуи настоящим испытанием. Он даже ненадолго позволил себе позавидовать Ренджи и вспомнил некую старинную мудрость на тему: «Не рой другому яму...»
Солнечный весенний город был прекрасен. Суета и беготня, царившие вокруг, придавали Каракуре атмосферу легкую и радостную, словно в преддверии долгожданного праздника. Собственно, так и было, ведь ханами никто не отменял ни в Сообществе Душ, ни в Мире живых. Небольшие зеленые аллеи сейчас были наполнены легкими облаками хрупких, тонких лепестков всевозможных оттенков белого и розового, в воздухе висел нежный аромат цветения, заставляя людей чаще останавливаться и легко улыбаться, любуясь мимолетной и быстропроходящей красотой. В скверах у работающих фонтанов гуляло множество пар всех возрастов и семей с детьми.
Такая праздничная толчея и была опасна тем, что куда сильнее привлекала всевозможного рода пустых: всплески радости, хорошего настроения и волнения большого скопления людей притягивали тех, словно магнит.
Бьякуя, быстро распределив между патрулем районы Каракуры, остался один. Нечасто представлялась капитанам возможность остаться надолго в Мире живых, и Бьякуя тоже здесь не задерживался очень давно, поскольку даже поимка Рукии прошла как-то быстро и не оставила никаких впечатлений о городе. Так что он сначала даже немного потерялся во всей этой разноцветной и разномастной толчее. Но поскольку был без гигая, а следовательно, невидим, то внимания к себе не привлекал. Поэтому, высмотрев относительно безлюдное место в парке на крыше одной из беседок, продолжил разглядывать такую непривычную и странную для него обстановку.
Тройка огромных пустых появилась внезапно и, радостно взревев, бросились в самую гущу людей. Невидимые для них, они, тем не менее, распространяли вокруг себя опасность: словно туча закрыла солнце, — и люди, забеспокоившись, оглядывались, а маленькие дети заплакали.
Бьякуя активировал шикай в ту секунду, когда пустые появились; «цвети» прозвучало даже раньше, чем раздался их рев. Ямамото-сотайчо всегда был очень практичен, совмещая сразу несколько «хорошо», и уж если он сказал, что в Каракуре неспокойно, то, значит, так оно и было, поэтому на двухнедельную прогулку Кучики и не рассчитывал. Пустые же, хоть и были гигантскими, для Бьякуи опасности не представляли — уровень реяцу был не тот. Сенбонзакура разнес одного из них, еще когда тот только начал реветь, второго – в прыжке, третьего догнал в воздухе, не дав приземлиться в самую гущу людей. Бьякуя только и успел, что плавно повести рукой, указывая траекторию своему занпакто.

«Вся наша работа — никчёмная трата времени, да, Маюри?»

Сзади слева раздались негромкие хлопки в ладоши:
- Браво-браво, малыш Бьякуя! Ты великолепен! Как приятно видеть, что ты вырос таким сильным!

Бьякуя резко обернулся. Неподалеку, на одной из слив, на широкой ветке, расположенной почти параллельно земле, в грациозной позе отдыхающей пантеры возлежала беглая глава клана Шихоин, поблескивая золотыми глазами и ослепляя белозубой улыбкой.

«Нет. Только не она...»

— Шихоин Йоруичи, — при всём желании Бьякуя не смог бы убрать из голоса металлические ноты, но желания как раз и не было.

«Что здесь понадобилось этой кошке?»



- Холоден, как всегда!

Йоруичи, тряхнув фиолетовыми волосами и окинув Бьякую насмешливым взглядом, исчезла из вида, чтобы в следующее мгновение оказаться на крыше беседки рядом с Кучики. Не сказать, чтобы он не ждал чего-то подобного от королевы шунпо и своей бывшей наставницы, но под ложечкой всё же пробежал неприятный холодок.

- Что привело тебя сюда? Сомневаюсь, что ты просто проходила мимо, – обронил Бьякуя, даже не пытаясь быть приветливым. Пожалуй, Йоруичи была из тех, с кем церемониться он не собирался, но и расслабляться не стоило: от Йоруичи можно ожидать чего угодно, и если в детстве она, дразнясь, с легкостью доводила его до белого каления, то сейчас её шутки могли зайти куда дальше и быть гораздо более опасными. Бьякуя смерил Шихоин холодным взглядом и попытался отвернуться.

- О! Ты всё также неучтив, малыш Бьякуя, и всё такой же бука. Где твои манеры? – Йоруичи засмеялась, подошла вплотную и грациозно повела ладонью в воздухе, слегка касаясь Гинпаку, обрисовывая его легкие, воздушные складки вокруг шеи Бьякуи. – Я просто хотела повидаться, а тут такой случай!

Бьякуя стиснул зубы: кто угодно уже лишился бы руки за такой жест, за одну только попытку коснуться ради шутки серебристо-белого шелкового символа власти Кучики. Но от принцессы клана Шихоин ему приходилось еще и не такое терпеть, – выдержит как-нибудь.

- Ха-ха-ха! Надо же, какой ты стал сдержанный! Смотри-ка, даже бровью не повел! – Йоруичи снова смеялась, обходя Бьякую кругом. Потом она остановилась перед Кучики, глядя ему прямо в глаза. Искристый взгляд бывшей наставницы (бывшей ли?) внимательно изучал его. Ростом Бьякуя был почти на голову выше, но чувства превосходства не возникало и в помине: Йоруичи в любой ситуации умудрялась держаться с достоинством, несмотря на все свои выходки, и Бьякуя не уставал поражаться этому. Точнее, поражался бы, если бы не непомерное раздражение, которое она в нем постоянно вызывала; и её «малыш Бьякуя» было неприятным, но не самым страшным из богатого арсенала поддёвок. Задевать его гордость было для неё любимой игрой.

- Ты ведь надолго сюда, я права? – взгляд Йоруичи неожиданно сделался серьезен. – И тебе ведь, совершенно точно, негде остановиться? Поэтому я здесь в качестве посла: Урахара Киске приглашает тебя посетить его дом и быть гостем столько, сколько потребуется.

При этом имени Бьякуя едва заметно дрогнул, рука инстинктивно сжалась на рукояти меча. «Уже пронюхал. Быстро, однако...»

- Бывают враги, которые ближе друзей, Бьякуя, и ты знаешь об этом, – тихо сказала Йоруичи. Глаза принцессы сощурились, губы снова сложились в улыбку, неожиданно мягкую и понимающую. – Каким бы сильным ты ни был, но даже тебе не справиться со всем на свете в одиночку. Мы ждем тебя. Ты же не хочешь, чтобы я искала тебя снова, малыш Бьякуя?

Йоруичи, сделав ударение на последних словах, засмеялась весело, увидев, как нахмурился Кучики, и исчезла, будто её и не было.

«С тебя станется — из-под земли достанешь».

Бьякуя поднял лицо к небу. Легкие и белые облака плыли величественно и спокойно, складываясь в диковинных, невиданных зверей, непонятные и привычные фигуры, воздушные замки, сказочные острова, которые привораживали взгляд кипенной белизной и кажущейся мягкостью, приглашали подойти и потрогать, зайти и погостить, остаться... Вон то облако похоже на голову огнедышащего дракона из сказок, а вот это странным образом напоминает бороду Ямамото. Сколько десятилетий прошло, а Бьякуя, оставшись с небом один на один, всё так же быстро включался в эту игру с облаками, столь любимую когда-то Хисаной.

Бьякуя закрыл глаза и прислушался к себе, пытаясь вернуться в настоящее, – слова Йоруичи задели за живое. Надо же, каким уязвимым он стал последнее время. Как раз сейчас он чувствовал себя почти беспомощным, не зная, с какой стороны подойти к жутким вестям из прошлого, как действовать, с чего начать? Впрочем, он подозревал, что главные новости ещё впереди.

«Даже тебе не под силу... справиться в одиночку...»

Стоп. «Даже тебе не под силу»? Что она знает? Уже знает про их стычку с Маюри? Не может быть... Или может?! И когда она успевает только? Нет, конечно, Второй отряд оперативностью славился всегда, на то он и отряд тайных операций, а его капитаны, как известно, бывшими не бывают, но... Слишком быстро!
Приход Йоруичи, без сомнений, не простое совпадение. Вот только как много она знает?
Верны ли его догадки, можно узнать, только если он примет приглашение. И ведь именно у Шихоин наверняка есть ответы на его вопросы. У кого ещё, как не у главы клана, отвечающего за внутреннюю безопасность? В её ведении такие тайны, что, пожалуй, даже Ямамото позавидует. В её и в ведении Киске...
Пальцы на рукояти Сенбонзакуры снова дрогнули. Как забыть то, что Урахара сотворил с Рукией?! Нет, Киске, конечно, попытался всё исправить, прислал Ичиго. Бьякую снова внутренне передёрнуло: он до сих пор не мог смириться с теми событиями, что привели Рукию к Сокёку.
«А как простить себя?» – тихо прошелестело внутри. Нет. Меньше всего он снова хотел вспоминать ещё и об этом. Но если уж быть честным, то чувство вины перед сестрой и без того не отпускало.

Итак – Урахара Киске. Н-да. Снова нелегкий выбор. Если вообще выбор. Связаться с человеком, который чуть не погубил сестру? И благодаря которому Рукию удалось спасти. Связаться с хитрым, опасным, непредсказуемым противником. С тем, кто заведомо играет нечестно, с тем, у кого всегда припрятаны в рукаве тузы... Что ж, выбора, похоже, действительно нет. Только у Урахары возможно получить то, что нужно. Да и Йоруичи не шутила, когда сказала, что придёт за ним, — в этом Кучики ни секунды не сомневался. И где-то в глубине души Бьякуе даже хотелось повидать «серого кардинала» всея Генсея, а по совместительству – мелкого торговца непонятно чем. В глаза посмотреть, так сказать.

Когда в полночь Бьякую сменили на его посту, он, ещё с минуту поколебавшись, направился к магазинчику Урахары. Схему, как к нему пройти, нарисованную на небольшом клочке бумаги, он нашел у себя в хаори. И когда эта кошка только успела? Впрочем, удивляться он давно уже разучился. Особенно когда поблизости появлялась Шихоин.
Йоруичи встретила его снаружи.

- А я уж раздумывала, идти за тобой или подождать? – сверкнула она белозубой улыбкой. – А то, может, заблудился с непривычки? Проходи.

Шпильку в свой адрес Бьякуя привычно пропустил и задумался о другом: как в ней сочетается нарочитая фамильярность и изысканность настоящей принцессы? Непостижимо. Йоруичи махнула рукой, грациозно развернулась и мягкой, плавной походкой двинулась внутрь дома. Бьякуя в который раз отметил про себя, что она неотразима и наверняка до сих пор сражает мужчин наповал одним своим появлением. Отстранённо подумалось о том, во что бы превратилась его жизнь, поддайся он некогда соблазнам юности?

«Эта женщина неуловима, как ветер, ярка, будто солнце, и гибельна, словно тысяча клинков», - так говорил о ней Гинрей-сама, и Бьякуя был абсолютно с ним согласен.

- Урахара, к нам гости, - низким и мягким голосом, словно предупреждая, нараспев произнесла Йоруичи, и отошла в сторону, пропуская Бьякую.

В небольшой комнате с мягким освещением стоял низкий столик, сервированный к чаепитию, рядом с ним сидел хозяин – торговец, изгнанный гений и серый кардинал Генсея. Урахара Киске. Бывший капитан Двенадцатого отряда. Бывший директор научно-исследовательского института Готей-13. Бывший ученый. Бывший шинигами. Хотя с последним можно было не согласиться. Как, впрочем, и со всем остальным.

- Яре-яре, какой приятный сюрприз! Проходите, Кучики-сан, - Урахара указал резко сложившимся веером на маленький столик. – Присоединяйтесь.

Сказать, что хозяин лавки выглядел нелепо – ничего не сказать. На дворе ночь, комната едва освещена, а на Урахаре – привычная полосатая панама, а в руках веер, теперь закрывающий пол-лица.

- Благодарю. Нет, – взгляд Бьякуи, отливающий сталью, встретился с серыми, глубоко посаженными глазами хозяина дома. Кучики и сам прекрасно понимал, что пришёл сюда не отношения выяснять, но волна гнева при виде Урахары накрыла с такой силой, что он даже растерялся на секунду. А в комнате вместе с молчанием уже повисла нешуточная угроза.

- Вам нужно поговорить, я вас оставлю ненадолго. Принесу чай, - промурлыкала Йоруичи, делая какой-то знак Урахаре. И она выскользнула из комнаты, фусумы за ней задвинулись.

Секунду Киске смотрел на задвинутую створку, потом вздохнул, снял панаму, отложил её вместе с веером и... неожиданно склонился в глубоком поклоне, касаясь ладонями пола.

Кучики, до сих пор не сводивший тяжёлого взгляда с Урахары, замер от неожиданности. Внутри него словно оборвалась какая-то нить, и на несколько секунд на его лице можно прочесть все обуревающие его эмоции: недоверие, негодование, досаду, гнев, зарождающуюся ярость. Хорошо, что в комнате больше никого не было и Киске смотрел в пол. Бьякуя быстро овладел собой.

- И что это значит? – уронил он тяжело. Кучики с трудом верил в то, что увертливый и хитрый торговец сейчас не разыгрывает представление.

- Я прошу простить меня, Кучики-сан, за все проблемы и трудности, причинённые вашей семье. – Урахара выпрямился и устремил серьезный и глубокий взгляд на Бьякую. – Мне очень жаль, что я втянул во всё произошедшее Рукию-сан. Хотя я и не мог поступить по-другому, если это хоть как-то меня оправдает... – уже тише и неувереннее добавил он.

Киске снова склонил голову, но на сей раз Бьякуя отчего-то не сомневался в его искренности. Почти. Нацепив маску ледяного самообладания в тот момент, когда Урахара поднял взгляд, Бьякуя молчал, с трудом смиряясь с тем, что, похоже, Киске в кои-то веки серьезен. Молчал и подавлял в себе желание просто врезать бывшему капитану Двенадцатого. Впервые за долгое время он немного понял Куросаки, сломя голову бросающегося в любую драку и заварушку, – так определенно легче было простить и переступить задетую гордость. Наверное, ещё неделю назад Бьякуя без колебаний вытащил бы из ножен Сенбонзакуру и заставил Киске сражаться. В том, что у бывшего капитана занпакто всегда с собой, Бьякуя не сомневался, как не сомневался и в том, что Урахара стал бы для него серьезным противником. Но сейчас... Сейчас нужно было как-то двигаться дальше. И неважно, какие эмоции он при этом испытывал. Упоминание о Рукии из уст Урахары вызвало теперь не вполне ожидаемый гнев, а ощутимую ноющую боль где-то под рёбрами, и именно это заставило Кучики произнести:

- Я принимаю Ваши извинения, Урахара Киске-сан.

Киске поднял голову и внимательно посмотрел на Бьякую. Это всё? Не может быть, чтобы Кучики вот так просто... и не поставил условие, не потребовал чего-то хотя бы взамен... Нет, Кучики никогда не был торгашом, просто случай не тот, совсем не тот...

- С одним условием. Мне нужна информация, – всё так же тяжело обронил Бьякуя, и Киске с облегчением выдохнул: ходить у Кучики в должниках - отнюдь не радужная перспектива, уж лучше разобраться со всем сразу. Видимо, именно об этом его предупреждала Йоруичи. Урахара снова склонил голову, показывая, что согласен, и в этот момент фусумы раздвинулись и в комнату, аккуратно и изящно держа поднос, вошла Шихоин.

- Ну что, мальчики, наговорились? – она быстрым и внимательным взглядом обвела обоих мужчин. Словно убедившись в чём-то, поставила поднос и повернулась к Бьякуе: – Садись - в ногах правды нет - и выпей чаю, потом всё расскажешь. Ты ведь после дежурства? У тебя был насыщенный день, - она снова неожиданно понимающе и тепло улыбнулась. Киске кашлянул.

«Ревнует», - краем сознания отстранённо отметил Бьякуя, он всё ещё пребывал под впечатлением от произошедшего минуту назад.

- Да-да, Кучики-сан, садитесь скорее, а то чай остынет, - Урахара панаму отложил, но в руках снова ожил веер, и трудно было поверить, что минуту назад этот человек был абсолютно серьезен. А уж опасен и не переставал быть.

«Теперь уже поздно отступать», - напомнил себе Бьякуя и опустился рядом с чайным столиком.

Йоруичи разлила чай и, пододвинув к себе подушки, уселась в свободной позе, облокотившись на столешницу и положив щёку на раскрытую ладонь:

- Рассказывай.

Кучики кинул на неё быстрый взгляд, и в полутемной комнате глаза его сверкнули. Но он взял себя в руки: разговаривать с этими двумя была та ещё задачка, тут ни выдержкой, ни простым хладнокровием не обойтись. У Бьякуи шевельнулось нехорошее подозрение, что его снова заманила в ловушку эта невозможная, хитрющая кошка, но он напомнил себе, что совпадение интересов сейчас обоюдное. А потому, отставив чашку, он проговорил:

- Мне нужно узнать о вирусах, разработанных по заказу моего клана, возможно, по приказу моего деда. А так же о том, какую роль в этих разработках играл Куроцучи Маюри, – Бьякуя глянул на Йоруичи и Урахару. Оба были серьезны, но, похоже, не очень понимали, о чем идет речь. Или мастерски делали вид, что не понимают.

- Ты имеешь в виду какой-то конкретный вирус? – Йоручи, похоже, прокручивала и сопоставляла в голове имеющуюся информацию.

- Да. Вызывающий бесплодие у женщин.

Такого тяжелого, горячего, отливающего расплавленным золотом взгляда у Йоруичи Бьякуя не видел никогда.

«Даже страшно продолжать».

Урахара же просто опустил взгляд, веер в его руке снова сложился, а затем оказался лежащим на столике.

- Насколько подробная информация вам нужна, Кучики-сан?
- Максимально подробная.

Йоруичи, глянув на Урахару, снова перехватила инициативу:
- Из того, что ты сказал, я поняла, что тебе известно примерно столько, сколько и мне, за исключением небольших подробностей. Думаю, мне стоит порыться в летописях, а это займет некоторое время. А вот с Куроцучи тебе поможет Урахара...

Киске кинул странный взгляд на Бьякую и тут же снова опустил глаза, пробормотав:
- Не думаю, что сейчас я готов...
- Значит на том и порешим! – почти пропела Йоруичи. – Ты надолго в Каракуру?
- На две недели.
- Вот и прекрасно! К концу этого срока у тебя будет вся доступная нам информация, так ведь, Киске?
- Точно-точно, Кучики-сан! – С видимым облегчением Урахара схватился за веер. – Может, в дополнение к чаю поужинаете?

Зародившиеся вновь подозрения обуревали Бьякую, но обещание Йоруичи давало некоторую надежду на успех. Терять было нечего – кроме этих двоих, помочь все равно никто не сможет. Сколько бы он не злился на Йоруичи, недооценивать знания, ум, смекалку и хитрость этой женщины было бы глупостью, ну а Урахара не станет переходить ему дорогу. По крайней мере, сейчас. Что ж, две недели впереди, и он останется хотя бы для того, чтобы напоминать хозяину своим присутствием о данном обещании.

- Да, пожалуй, поужинаю. Если вас не затруднит.

Бьякую внезапно отпустило, и он почувствовал, что зверски голоден. Но у хозяина оказалось все готово, и ужин моментально оказался на столе. Урахара быстро откланялся, поручив «дорогого гостя» Йоруичи, которая, оставшись в комнате и раздвинув сёдзи, расстелила для Бьякуи футон, и, выходя, ласково улыбнулась и тихо произнесла:
- Спокойной ночи. Ложись пораньше. И пусть сегодня тебе приснятся лишь добрые сны.

«Вечер сплошных сюрпризов. Мне это послышалось? А как же «малыш Бьякуя»? – сквозь дремоту подумалось Кучики. – И правда, надо ложиться. Но что-то сегодня слишком много неожиданностей. К добру ли?»

Уснул он практически сразу, едва опустив голову на подушку, и было ли тому причиной пожелание Йоруичи или ками решили оставить его ненадолго в покое, но спал он действительно спокойно.

Только под утро Бьякую настиг очень яркий, совершенно реалистичный сон: он падал с высокого обрыва в водопад, закручивающийся водоворотом в небольшом, но глубоком озере, и, пытаясь тянуться вверх, чтобы вынырнуть, наткнулся на маленькую, хрупкую ладошку – Хисана, поймав за руку, вытянула его из бурного потока. Они оказались вдвоём, совершенно вымокшие и смеющиеся, на зелёной лужайке возле этого самого водопада, и, отсмеявшись, Хисана робко потянулась к нему, чтобы прижаться губами к его губам.

Вот с этим ощущением мягкого, ласкового прикосновения губ Бьякуя и проснулся. «Странный сон». Против обыкновения, появление Хисаны во сне оставило безмятежное спокойствие. И ощущения присутствия где-то рядом.

На столе его ждал накрытый полотенцем завтрак, хозяев не было. Пора было спешить на дежурство, собрать отчеты, проверить состояние отряда. Успокаивало то, что его не хватились, хотя могли ведь просто и не найти. Но раз не прислали адскую бабочку, то, должно быть, ночь прошла мирно. Дел было, как обычно, невпроворот, так что вчерашний разговор отошёл на второй, а то и на десятый план.

На выходе из дома Тессай, неуклюже поклонившись, передал от Урахары извинения и заверения в том, что все ночные договоренности в силе. Забавно было видеть, как этот гигант теряется в догадках на его счет и пытается быть гостеприимным. Бьякуя поблагодарил его и заверил, что если ничего экстраординарного не случится, то ночевать он непременно вернется. Говорил Кучики вежливо и со всей доброжелательностью, на которую был способен, но так и не понял, почему добродушный гигант покрылся холодным потом.

Так прошла неделя: вечером Бьякуя возвращался в лавку Урахары, неизменно находя ужин, ванну и чистую постель; утром – завтрак. Урахара не показывался, Йоруичи тоже не было видно. Дежурство отряда в Каракуре проходило довольно спокойно. И хотя стычки с пустыми случались каждый день, но обходилось без жертв среди шинигами и серьезных разрушений для города. И только в выходные стало практически не продохнуть. Пустые полезли, словно их выпустили на каникулы: появлялись то стаями, то в одиночку. Бьякуя, со второго дня дежурства закрепив за собой право перемещаться по всем подконтрольным районам, только и успевал приходить офицерам на выручку. Сенбонзакура был этому рад, вел себя безупречно, и капитан почти успокоился насчет того, что Маюри мог подсунуть вместе с лекарством какую-нибудь экспериментальную гадость.
«Что-то он там говорил про увеличение разрушительной силы банкая?» - вспомнилось в минуту затишья и передышки Бьякуе. Но проверять это в городе, полном гуляющего народа, не представлялось возможным. До момента появления меноса. Адская бабочка взволнованным голосом пятого офицера сообщила, что с появившимся практически ниоткуда гигантским монстром они вот уже полчаса как не могут справиться; четверо рядовых ранено, силы на исходе. Бьякуя шагнул в шунпо, мысленно чертыхаясь на нерасторопность подчинённых, на ходу вытаскивая меч, и почувствовал, как в радостном предвкушении банкая задрожал Сенбонзакура – всё же не зря занпакто называли второй сущностью хозяина.
Кучики активировал банкай сразу, как только попал на место и увидел движущуюся фигуру меноса: разбираться в обстановке было некогда. Раз звено дежурных выбыло из строя почти целиком, действовать надо было быстро. Сенбонзакура, погрузившись в землю, вырос из неё двумя рядами громадных лезвий, и Бьякуя тут же почувствовал – меч действительно изменился. От Сенбонзакуры веяло не только стальным холодом и мощью, но и странной, непонятной опасностью.

«Сенбонзакура?» - «Не пойму, что не так, господин... Странные ощущения».

Разбираться с этим было некогда, поскольку менос, высотой с хорошую многоэтажку, уже разворачивался на всплеск реяцу Кучики, да и начала подтягиваться мелкая шушера в виде невысоких, противного вида пустых с телом полугадюк и мордами полуобезьян. Офицеры из отряда вовремя сообразили отвлечь их на себя, и Кучики краем глаза отметил, что ранения были многочисленные, но не тяжёлые - все оставались на ногах.

«Сенбонзакура, кокон».

Бьякуя взмахом очертил траекторию атаки, и Сенбонзакура взвился вихрем вокруг черной гигантской фигуры и, пытаясь заключить её в розовую сферу, внезапно образовал вокруг себя ещё и сиреневое облако газа. Менос не разлетелся на части – он оплавился, растекаясь черными сгустками.

«Это что, кислота?! Маюри... Ах ты ж, паршивец...»

- Всем отойти! - быстро скомандовал Бьякуя, оглядываясь, нет ли поблизости людей. Не хватало ещё жертв среди них. К счастью, пустырь, на котором они оказались, был спрятан за парком и жилым массивом, и, кроме шинигами и пустых, сейчас здесь никого не было. Хотя и пустых уже не было тоже: с теми, которых не зацепило волной Сенбонзакуры, подтянувшиеся дежурные справились довольно споро.

«Хорошая скорость, Сенбонзакура, – констатировал Бьякуя, пока не знающий, радоваться или огорчаться новым возможностям меча. - Как ты?» - «Не пойму, вроде в порядке, господин».

«Надо будет не забыть «поблагодарить» потом Маюри. Хорошенько», - заметил себе Бьякуя и вернулся к выполнению набившей оскомину, но привычно-стандартной последовательности дел после боя: сообщить в Четвертый, отправить обратно в Сообщество раненых, вызвать недостающее количество рядовых для дежурства в Каракуру, составить и отправить рапорты и отчеты. Обычная рутина, ничего нового.

***


А в Сейрейтее в это время на Маюри, который одновременно наблюдал за подопытными и гонял на восстановлении большой лаборатории почём зря Нему, Акона и Хиёсу (Кучики перед отправкой на грунт успел распорядиться и выделить определённую сумму), внезапно и совершенно беспричинно напал весьма сильный чих*, справиться с которым Куроцучи удалось очень не скоро.

***


Вернувшись в магазинчик Урахары ближе к ночи, Бьякуя застал хозяина на месте. Киске с привычным, живущим отдельной от хозяина жизнью веером в руках, традиционно играл роль гостеприимного торговца.

- Яре-Яре, Кучики-сан. Вы очень вовремя. У меня кое-что есть для вас, присоединяйтесь к ужину.

Бьякуя на секунду представил, как откажется, а Урахара начнет уговаривать - и лишь молча кивнул, соглашаясь. День выдался тяжелый, тратить оставшиеся силы на спор с торговцем уже не было. Он быстро привел себя в порядок и зашёл в комнату Киске. Йоруичи тоже была там.

- Выглядишь уставшим, малыш Бьякуя, - очаровательно улыбнулась и тут же сощурилась она. Бьякуя даже не подобрался привычно – настолько как-то стало не до этого сейчас. Кроме всепоглощающей усталости, мешающей думать, вклинилось и накрыло чувство опасности - намечающийся разговор ожидался явно не из приятных. И почему все проблемы наваливаются в один день?

- Ну, хорошо, ты ешь пока, а я буду рассказывать, – посерьезнела Йоруичи, - Киске дополнит, если что.

Она пододвинула Бьякуе пиалу с рисом и палочки, аккуратно завернутые в салфетку, поставила ближе блюдо с мясом и овощами.

- С чего бы начать? – снова попыталась поддразнить его Шихоин, но Бьякуя даже не поднял глаз от пиалы. – Хорошо, начну сначала, - голос Йоруичи стал тише и серьёзнее: - То, о чём ты спрашивал... Это произошло в то время, когда Руконгай ещё не был поделен на районы, а Совета Сорока Шести ещё не существовало. Ты ещё не родился тогда, а я была несмышлёной малышкой. Это были времена, когда четыре клана управляли всем Сообществом Душ, а отряды Готей-13 были весьма малочисленны. В ту пору ответственные решения лежали на Кучики, Шихоин, Кьёраку и Шиба. На нас.

Йоруичи усмехнулась недобро, кинув на Бьякую пристальный взгляд. Он, оторвавшись от еды, ответил ей тем же.

- Так вот, в один непрекрасный момент ситуация в Руконгае вышла из под контроля: рождаемость зашкалила, при том, что мелкие и крупные банды образовывались спонтанно и имели возможность появляться везде, где захочется - границ районов тогда не существовало, и Готей-13 контролировал такую территорию с трудом. Если бы рождаемость увеличивалась в нормальных семьях, то всё выглядело бы не так плохо, даже не смотря на то, что основная задача Сообщества – поддерживать баланс душ. Но повышалась рождаемость, вызванная насилием, а также увеличивающая численность самих банд. Эту проблему упустили в самом начале, а потому, когда спохватились, было уже поздно: хаос и беспорядок превратили Руконгай в непроходимые трущобы, образовались районы, подконтрольные бандам и не подчиняющиеся никому. Регулярно вспыхивали бунты и постоянные междуусобицы за территорию, гибло множество душ. Готею пришлось не единожды применять силу, практически уничтожать целые селения и ровнять с землёй некоторые районы, и хотя бы таким образом решать ситуацию. В такие моменты, разумеется, ни о каком балансе речь не шла.
Мой дед и твой прадед, кроме прочего, захотели решить проблемы на будущее кардинально: они нашли некоего учёного, Куроцучи Акиру...
При этом имени палочки Бьякуи, всё ещё продолжавшего трапезу, дрогнули, а сам он вопросительно, не скрывая удивления, глянул на Йоруичи. Та, заметив этот взгляд, только кивнула удовлетворённо, мол «слушай дальше, всё ещё впереди», и продолжила:
- ...который вывел нечто, вроде вируса, приостанавливающего детородную функцию. Разумеется, разработки были строжайше секретными и хранились исключительно в ведении Шихоин. Разумеется, с согласия Кучики и остальных.
Готей предложил испробовать этот вирус лишь в нескольких, самых опасных на тот момент территориях, но главы кланов настояли на том, чтобы распространить его повсеместно, и Готею на тот момент пришлось подчиниться. Распространение вируса было проведено. Но это сработало ненадолго, вирус был слабоват, пришлось вырабатывать новый, а также антивирус к нему - для своего, внутреннего пользования, так сказать. Спустя время информация об этом просочилась в Руконгай, нашлись те, кто смог собрать недовольных воедино и снова вспыхнул бунт, самый сильный в истории Сообщества Душ... Сам понимаешь, бунт был подавлен, но последствия после этой бойни были тяжелыми и для Готей-13, и для Руконгая. К слову, именно тогда и родилось звание «Кенпачи», и ты, естественно, в курсе, что оно означает и к кому относится.
По сути, именно после всего этого Руконгай поделили на районы и распределили в подчинение кланам, только Готей был здесь почти не при чём. Ямамото-сотайчо вовремя сориентировался, вмешался.
Так вот, в конечном результате этих кровавых разборок возникли восемьдесят районов в Руконгае, которые стали распределяться по степени безопасности проживания в них.
Тогда и было принято решение: создать вирус, не просто вызывающий бесплодие (ибо у душ со слабой реяцу с этим и так были проблемы), но ещё для более сильных душ вывести вирус, прерывающий беременность. Вирус был создан и распространен в Руконгае повсеместно (всё тем же учёным, к тому времени собравшим свою команду), но со временем выяснилось, что побочным эффектом является необратимый распад реяцу, а потому стали погибать сами женщины, вместе с младенцами. Примерно в это же время Куроцучи Акира пропал при невыясненных обстоятельствах, его команда распалась, а также пропал его приёмный сын (догадываешься, как его звали?), который хоть и считался правой рукой Акиры, несмотря на молодой возраст, но, по слухам, был с ним в отвратительных отношениях...

Бьякуя, и так уже давно сидевший, застыв с палочками в неподвижной руке, теперь лишь молча смотрел на Йоруичи, и было видно, что он едва справляется с тем, чтобы уложить в голове вышесказанное. А Йоруичи, которая в любое другое время была бы довольна произведённым эффектом, продолжала, сосредоточенно разглядывая журавлей на старинной ширме:

- Но вся эта история семейства Куроцучи так и не обрела известность, о ней вскоре забыли, потому что и у Готея возникли существенные проблемы: нужно было срочно восстанавливать баланс душ в Сообществе после всех предыдущих событий. Примерно в то же время был создан Cовет Сорока Шести, вокруг Сейрейтея были выстроены непробиваемые и непроходимые стены, над и под ним – купол, а клан Шиба ушёл жить в Руконгай...

Бьякуя хлопнул ладонью по столу, слишком резко положив палочки, и Йоруичи только усмехнулась грустно:

- Шокирован, да? Но это ещё не вся история, слушай дальше. Спустя годы выяснилось, что кланам нужно решать возникшую проблему с наследниками, поскольку вирус оказался живучим и не пощадил никого, даже аристократию, далеко не всегда обладающюю сильной реяцу (которая женщин всё равно не спасала, просто сопротивлялся организм немного дольше). Вот тут снова пришлось искать того, кто помог бы победить смертоносный вирус и переработать антивирус, но многие годы это удавалось с трудом, мало у кого это получалось, научный уровень был не тот. Кланы были уже в панике и почти на грани вымирания, поскольку наследников не предвиделось, а погибнуть в бою или от болезни всё так же было реальностью. И вот тут внезапно объявился самородок, талантливейший, неизвестно откуда взявшийся учёный, проводивший не только весьма успешные, но и весьма эксцентричные эксперименты. Его долго не могли найти, потому что надолго он нигде не задерживался, а в местах и поселениях, в которых появлялся, его не любили, считали странным, опасным...

В глазах Бьякуи мелькнула догадка, но он молчал и только внимательно слушал Йоруичи, похоже, уже справившись со свалившейся на него лавиной из прошлого.

- Да-да, ты всё правильно понял - это был Маюри, - снова усмехнулась Йоруичи и взгляд у неё снова стал острым. - Разумеется, этот учёный быстро попался в цепкие руки главы клана Шихоин, которой к тому времени была уже ваша покорная слуга, - принцесса церемонно склонила голову, чем вызвала у Бьякуи нехороший блеск в глазах, - и нам удалось создать новый, усовершенствованный вид этого вируса, а также вакцину, приостанавливающую его действие... Но учёному удалось сбежать, так и не закончив разработки этой самой вакцины, а спустя довольно много времени, когда уже никто и не надеялся его найти, он пришёл сам, с просьбой помочь ему и разрешить снова попробовать доработать препарат, но...

В разговор внезапно вступил Урахара, о чьём присутствии в комнате Бьякуя практически забыл, несмотря на то, что тот сидел почти напротив него. Он плавным движением вынул откуда-то из широкого рукава косоде старую, потрепанную, толстенную тетрадь, расцвеченную яркими фиолетовыми, зелёными и серо-буро-малиновыми пятнами неизвестного происхождения и будто кем-то погрызенную с правого верхнего угла коричневой обложки. Он положил тетрадь прямо перед Бькуей, а потом поднял глаза:

- Как вы уже догадываетесь, Кучики-сан, вернулся Куроцучи в Шихоин неспроста (по своей воле он бы этого не сделал) - у него погибала от этого вируса жена. К несчастью, Йоруичи-сан на тот момент была в Генсее, решала кое-какие проблемы, поэтому получить от неё инструкции, когда Маюри появился, было невозможно. А потому к нему отнеслись так, как должно было отнестись к беглому рабу, - взяли под стражу, запугали, избили, а видя, что это не даёт результатов, посадили в тюрьму.

- В моё отсутствие Кучики Гинрей, твой дед, уладил ситуацию единственным правильным, на его взгляд, способом, - вклинилась Йоруичи. Киске, согласно кивнув, продолжил:

- Все главы кланов были заинтересованы в этом, потому что Куроцучи на тот момент был абсолютно неуправляем. Жена Маюри к тому времени уже умерла: он умудрился сбежать из-под стражи, его поймали второй раз в момент её похорон. Кажется, с тех пор он и сошёл с ума...

Бьякуя, в повисшей тишине, медленно протянул руку к лежащей на столе тетради, аккуратно провел указательным пальцем по шершавой, размахрившейся обложке:

- Что это?

Киске вздохнул и снова поднял на Бьякую пронзительный взгляд:
- Это его личный дневник, вперемешку с записями экспериментов: я же был его тюремщиком, а впоследствии - начальником. Эта тетрадь частично помогла мне склонить его к сотрудничеству. Думаю, вам, Кучики-сан, она пригодится. Ведь, если я правильно понял, вы пришли за тем, чтобы привлечь на свою сторону Куроцучи? Я не спрашиваю о причинах, - Киске чуть усмехнулся и снова спрятал глаза.

«Конечно, ведь рано или поздно ты докопаешься до сути и всё узнаешь. А ещё - попробуешь использовать в своих интересах. Вот только мне бы самому понять, чего же именно я хочу добиться», - мелькнуло в голове у Бьякуи, а Урахара между тем продолжал: - Но если в моих силах помочь, то это самое большее, что я могу для вас сделать.
- Мы ответили на твои вопросы? - спросила Йоруичи, и Кучики снова не увидел в глазах бывшей наставницы ни насмешки, ни веселья.
- Более чем, - тяжело обронил Бьякуя.

«По крайней мере теперь мне многое стало понятно, Маюри. Твоя реакция... Твоё бешенство... И те слова... - ведь это ты в первую очередь про самого себя говорил, так?»

- Яре-яре, - затараторил Урхара, нарушая повисшую в комнате нехорошую тишину, прывычно входя в роль шута, скрываясь за веером, - самое время для чая, не так ли, Йоруичи-сан? Кучики-сан?

- Благодарю, я присоединюсь позже, - отрешённо отозвался Бьякуя, поднимаясь.

- Мы ждём тебя, - проводила его внимательным взглядом Йоруичи.

Бьякуя вышел во двор, постоял неподвижно, вышел на улицу и медленно пошёл по ночному городу, понимая, что уснуть сегодня уже не случится.

***



В Сейрейтее тоже давным-давно перевалило за полночь и шло к рассвету. Маюри, заснувший в своём рабочем кресле, уронив голову на грудь, тихо застонал во сне.
Капитан Двенадцатого отряда даже черно-белые сны видел крайне редко, и, как правило, они отражали его дневные опыты, изыскания, эксперименты или поиски «расходного материала» - короче, носили исключительно научный характер. А уж цветные сны у Маюри за всю его жизнь случались всего пару раз. Может быть, именно поэтому сейчас он беспокойно шевелился, пальцы, лежащие на мягких подлокотниках, несколько раз нервно дёрнулись и сжались. Маюри проговорил что-то вроде «не уходи», вздрогнул всем телом и проснулся. В его широко раскрытых сонных глазах плескалась горечь и досада, а осознание того, что это был только сон, постепенно добавляло в его взгляд бешенства.

Увиденное было ярким и отчётливым, словно параллельная реальность. После сюрреалистичного цветного калейдоскопа, который оставил после себя смутное ощущение генсейского северного сияния, никогда им не виденного, ему приснилась давняя, практически миллион лет назад ушедшая мирная жизнь: их с Юри старый домик, стоящий на берегу высокого, крутого обрыва над широкой и быстрой рекой. Приснилась его маленькая домашняя лаборатория, колбы и склянки, расцвеченные через окно яркими лучами холодного зимнего солнца, напоминающего, что скоро весна; Юри, стоящая в дверях и тщетно окликающая его уже в десятый или сотый раз для того, чтобы «положить руку на её кругленький животик и почувствовать, как он шевелится»; он сам, отмахивающийся от жены, как от назойливой мухи, потому что у него был «важный момент» и «всё потом». А когда он, наконец, дописал что-то в своей невозможной, потрепанной старой тетради и обернулся, то Юри в дверях уже не было. И в доме он тоже её не нашёл, быстро обежав небольшую хибарку, обнаружив только остывший обед на столе...

Маюри тряхнул головой, зарычал и, пробормотав какое-то злобное ругательство, устало откинул голову на спинку кресла, прикрыв глаза рукой. Но тут же вскочил, схватил со стола кружку с недопитым контрабандным генсейским кофе, швырнул её со всего маху в противоположную стену, отчего осколки разлетелись в разные стороны, а кофе неприглядным пятном растекся по мягкой звуконепроницаемой обивке стены и стек на пол, оставляя коричневые разводы. Глядя на это, Маюри зло усмехнулся, прищурившись, посмотрел на забрызганное белоснежное хаори. Ярость, словно разбуженный клубок шипящих змей, зашевелилась и требовала выхода. После секундного раздумья с нехорошей улыбкой Куроцучи подхватил и хаори и свой рогатый шлем, схватил с подставки занпакто и выскочил из лаборатории в ночь.
Даже сам Маюри вряд ли догадался бы сейчас, а если бы догадался, то ни под какими пытками не признался, что бежит от самого себя.


* - у японцев считается, что когда человек чихает, то его кто-то вспоминает.


@темы: Блич, Куроцучи, Кучики, в обзоры, фанфики